Узлы судьбы - узлы морские.

17 июля 2018 - Гвидон
Узлы судьбы - узлы морские.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Сергей Глебов, в этот  не по-сибирски светлый  погожий  осенний  день, с особой легкостью  и душевным подъёмом прохаживался по перрону небольшого, но уютного и дорогого  его сердцу вокзала на транссибирской магистрали, в ожидании   поезда. Он возвращался домой.  Как шутила его жена, когда они вместе "отбывали" из отпуска с земли отчей снова в город: "Из дома — домой" На этот раз   в  край  родной Глебов  приезжал один и пробыл недолго, всего два дня. Больше просто не мог, ждали неотложные дела на работе.  Когда  уезжал на станцию, было давящее чувство вины, что всё-таки   мало  был на  родине, даже не у всех близких удалось побывать, посидеть, пообщаться. Ведь так редко стали  собираться, а ряды родных редеют, редеют  с каждым годом. Из  поколения  родителей практически нет уже никого.  Да  и  его ровесники, поколение детей – фронтовиков, тоже стало уже нести потери. Радовало   Глебова одно, в конце сентября они на недельку приедут сюда вместе с женой: порыбачить, поохотиться, в грибы поздние выбраться.  Это и задавало  добрый настрой сейчас.  В  этот раз Сергея никто не провожал. Он и сам этого не захотел,  да и пора была у селян напряженная, началась осенняя страда, каждый человек на счету в дни погожие, тут не до проводов-разъездов.  Поэтому, когда вчера вечером к родным заехал Юрка Рыбин, друг детства  и однокашник, известить о том, что он завтра  к вечеру поедет на станцию встречать дочь и внуков, что едут в гости, и готов подбросить  друга до вокзала, Глебов облегчённо вздохнул.  Поезд с гостями  они  встретили вместе, Cергей,   накоротке тепло пообщался с дочерью друга  Светкой, которая    из  конопушки  — подростка, какой он её видел последний раз, стала  видной и красивой женщиной, матерью двух мальчишек-погодков.

Они уехали  час назад, торопились, особенно внуки, – оно и понятно, там их ждали бабушка и родные, которых они не видели с  прошлого лета.И вот Сергей  один. Билет  приобретён. До  прихода поезда ещё около часа.Стало  слегка темнеть,  диск солнца уже скатился за  огромный старый элеватор, что стоит недалеко от   станции с целинных времен. Когда-то сюда везли зерно  с ближайших районов родной области и даже из  Северного Казахстана.Вечерний лёгкий ветерок  стал свежеть и Сергей решил побродить по практически пустынному и тихому перрону.Современный  дорожный рюкзачок  не обременял и Глебов стал не спеша прогуливаться и рассматривать с интересом всё, что его окружало.  Да, многое изменилось в облике вокзала и в его окружении. Сергей узнавал и не узнавал старые   привокзальные  здания, что были одеты в благородные  современные материалы,  под  стиль самому вокзалу. И  весь этот комплекс смотрелся  величественно – парадно, как и подобает вокзалу на великой магистрали.  Здания  вспомогательной  инфраструктуры   были  тоже отделаны  и смотрелись в общем ансамбле.  Минут за двадцать  до прихода поезда на перрон высыпала стайка молодых парней и девчат, в стройотрядовской униформе.  Они оживлённо и громко разговаривали, то и дело по перрону катился задорный смех.  Ребята словно встряхнули своим появлением задремавший старый вокзал. Он сразу засветился улыбающимися окнами,  под  освещением заиграла мозаика новой плитки перрона.  За спинами студентов были  дорожные, приличного размера  давно потерявшие  вид  рюкзаки, у  двоих   за спиной были гитары в чехлах.  Наличие солидных бород у парней, блеклая  одежда и  рюкзаки, говорили о том, что это едут после строительного сезона матерые стройотрядовцы. На  фоне этой студенческой пестроты Глебов не сразу приметил  видного седого моряка в форменной одежде.  Откуда  и когда он появился на перроне, Глебов не увидел.  Вначале  моряк стоял недалеко от ребят, потом стал неспешно прогуливаться по  оживающему перрону.  Но до скамьи,  где  присел передохнуть Глебов, он  не дошёл, повернул обратно. Сергей успел разглядеть, седой  моряк был капитаном 1 ранга. Заметил и множество орденских планок, что говорило о  том, что  это прогуливался  здесь по твёрдой земле бывалый «морской волк», знающий и службу и себе цену. Моряк миновал  группу оживленных студентов, подошел к  литой чугунной  старинной изгороди ( которая, так же как и вокзал,  многое помнит),  долго трогал свисающие ветви  старой акации.  И  Сергею показалось, что моряк не просто прикасался, а он  гладил её и что-то    шептал. Потом моряк закурил и так стоял рядом с деревом до прихода поезда.Пассажиров и провожающих  было немного.  Стайка стройотрядовцев  запорхнула в соседний с Сергеем плацкартный вагон. С  Глебовым вместе в купейный вагон вошла  женщина лет пятидесяти.  Моряк  поднялся в соседний, что рядом с вагон — рестораном,  его тоже никто не провожал. Скорый поезд следовал  с востока на  Москву, то есть в обратную сторону от   моря и Сергей тогда подумал, что моряк следует или до Екатеринбурга, а там самолетом  на Тихий океан, или до Москвы, а там на Балтику или на Мурманск. Не  смотря на  горячее время,  в купе Сергей оказался  один, чему обрадовался.  Проводница  сказала, что до утра,  до самой Тюмени он будет в гордом одиночестве.  Ему и хотелось сейчас побыть одному, избежать дорожных любезностей и расспросов. Захотелось  пропустить  через себя то короткое время, что провёл на родине, настроиться на предстоящую работу, что-то взвесить, проанализировать, пересмотреть.Переодеваться не было необходимости. Как опытный дорожник, он был облачён в легкие джинсы, ветровку и футболку с коротким рукавом. Погода на дворе позволяла этой осенью быть  ещё в такой экипировке. Посидев в бездействии какое- то время, Глебов глянул на  часы. Да, начало десятого, пора бы и перекусить на ночь, организм требует.  Поставив рядом с собой  рюкзачок,  Сергей стал смотреть, что положила  ему сестра в дорогу. В первую очередь достал пакет с пирожками, отложил парочку на небольшое домашнее полотенце. Из  формочки, где были  котлеты и вареные яйца, достал  оно яйцо. Аппетитно пахнущий сверток с копчёным салом, что сестра передала домашним, повертев в руках, опустил в рюкзак .   - Пожалуй, достаточно,- подумал про себя Глебов, хотя дома, по обыкновению вечером ему  было бы этого маловато.  Осталось  дело за чаем и Сергей  достал из рюкзака пакет со смесью июльских душистых трав, мяты, листвы смородины, что   дала  на дорогу  сестра и направился  за кипятком.  Перекусив и попив чаю, Сергей решил почитать.  Он всегда брал с собой в дорогу  один –два  старых журнала о рыбалке и с удовольствием перечитывал их.  Он решил достать из рюкзака журналы и бутылку   с квасом на « берёзовке»,  что приготовила заботливо  сестра. Положив журналы на стол, Глебов  к своему удивлению не обнаружил заветной бутылки с квасом и немного расстроился, он так любил этот  простой и полезный напиток.  Зная свой организм, который через полчаса затребует воды, именно воды, холодной воды, а не чаю, Сергей чертыхнулся про себя, поднялся ,  взял из ветровки деньги и направился к проводнице. Воды у неё не оказалось, закончилась, остались только сладкие напитки в небольших бутылочках. Извиняясь, она попросила пройти его до  вагона- ресторана, благо он рядом и там выбор. –Знаю я ваш выбор! А цены! Специально туда отправляют,-подумал  Глебов, но делать нечего, придется пройти, так как  сладкие напитки он не любил, да они и противопоказаны ему.  Когда  он открыл дверь  в соседний тамбур,  на него  повеяло дымком хороших сигарет.  Уж  что-что, а в этом толк Сергей знал, более сорока лет прокурил, правда,  три года назад бросил – сердце! У окна задумавшись, стоял и курил моряк.  Он уже  был в тельняшке и спортивных брюках. Сергей вежливо поздоровался  и прошёл дальше в вагон. И вдруг на середине вагона его словно чем-то ударило, в голове как-то нехорошо зазвенело,  сердце взволнованно забилось. И Сергей поначалу не понял, что случилось, стал машинально  ощупывать карманы, на предмет присутствия таблеток.  Потом его  как озарило,  он понял причину своего состояния .  Проходя, он увидел  на левом плече моряка  не особо художественную простую наколку:  Лучи солнца  поднимающиеся из-за  волнистого  моря, и внизу надпись – СибирЪ. 1949.  Да, да, именно так – СибирЪ, с твёрдым знаком. Глебов   сжал левую руку   и улыбнулся, у него на весь кулак красовалась точно такая же наколка, причем твердый знак был с несоразмерно длинным волнистым хвостиком.Когда-то давно, в период  сдачи экзаменов за восьмой класс, они с друзьями  сделали себе такие наколки. Ребят, за их неразлучность,  желание всегда постоять  за правду, помочь младшим,  тогда  в школе и округе звали уважительно — четыре мушкетёра.  И  имена они подобрали тогда  себе сами -  весомые и значимые: Командор, Кардинал, Карацупа, и Корнет.  Наколки эти были их отличительной приметой. Правда, по месту нанесения наколок тогда не сошлись. У двоих они располагались  на плече, как у моряка, у двоих на руке, как у Глебова.  Обладателя одной плечевой наколки, друга детства, бывшего моряка, Володьки Симонова  -Корнета , уже нет в живых, значит в тамбуре стоит и курит его закадычный друг детства Антон Матвеев.  И от этого у Сергея потеплело в груди. Немного успокоившись и придя в себя, Сергей повернул назад, забыв куда и зачем шёл. Войдя в тамбур, он ещё раз тихо поздоровался и стал внимательно рассматривать всё ещё курившего и о чём –то думающего моряка, который похоже даже не обратил на вошедшего внимание.   На  его левой скуле,  через  седую  небритость,  просматривался  светлый след  чуть заметного шрама.  Да,  именно такой шрам был у их друга Матвеева.   И  Глебов решил   «брать быка за рога».
-Хорошие сигареты куришь,  Антоха,  дорогие!
Моряк,  видно всё ещё думая о своём, с удивлением посмотрел на вошедшего и стал машинально как  школьник  тушить сигарету.  Он некоторое время молчал, потом тихо спросил:
-Извините, а мы с Вами знакомы? Где и когда изволили служить вместе?
Сергей с какой-то душевной приподнятостью, почти весело, произнес:
-Знакомы, уважаемый,  знакомы! И если ты сейчас признаешь свой давний брак, то ещё как знакомы!   И тогда с тебя причитается довольно серьёзная компенсация за моральный ущерб, а вот какая, я хорошенько подумаю ,- и  улыбаясь, Сергей  показал  свой увесистый кулак  с татуировкой растерянному моряку.
-А ведь знаешь, морячок!  Меня  из- за  твоей мазни  и безграмотности после армии не взяли в одну очень солидную  контору! Теперь тоже давно бы был полковником и попивал пивко с ветеранами,  да «козла» стучал,  а так приходится ещё работать. 
Моряк некоторое время  еще смотрел на кулак, что маячил перед ним, потом его лицо стало расплываться  в широкой улыбке.  Он громко закашлял, и хриплым голосом тихо заговорил:
-А что, Серый, за пятьдесят  лет ошибку  исправить- то не пытался?  Вы  же знали, что у меня с этими знаками тогда была проблема. Да и вы хороши, грамотеи !   И он уже окрепшим радостным  голосом   заговорил:
-Да, вот это встреча!  Вот это встреча! Не ожидал, не ожидал, встретить нашего знаменитого Кардинала ,  не в шикарной карете, а  в простом российском поезде!!
-Ну, привет,  братуха!  Здравствуй, Кардинал!  Здравствуй, Сережа, дорогой!, — и Антон крепко обнял своего друга детства,  с которым не виделись  давно.  
Потом,  довольно быстро  решив  всё формальности по перемещению, они сидели уже в купе Сергея и  оживленно  говорили, порой перебивая  друг  друга.
Когда первый запал прошёл, они ненадолго замолчали, стараясь  успокоиться.
-Слушай, дружище! А что это мы так сидим, на сухую! Нет, давай-ка, братка, исправлять будем положение,- после молчания первым заговорил Матвеев.  И ни какие возражения не принимаются!  Или ты  против?
-Ты знаешь, Антон, как –то  накатило  всё сразу, до сих пор прийти в себя не могу. Даже и не подумал об этом.  Непременно надо! Какие могут быть возражения!  Конечно, в силу возрастных особенностей организма, как говорят лечащие врачи .  Только,  надо до ресторана  дойти.Думаю, ситуацию поймут, выручат. У меня –то  с собой  кроме закуски нет ничего.
-Обижаешь, Кардинал, обижаешь, старого морского волка! Не печалься, горячительное у меня есть, а вот с закуской проблема.Я уже тебе говорил,  в родную деревню так и не доехал, был на похоронах  тети в Петровке.  Последняя она у меня была.  Мать то с отцом тоже там покоятся. Сам понимаешь, не до запасов в дорогу было.  Да, что теперь б этом говорить. Доставай, дружище  всё что, есть у тебя. Страшно люблю деревенское.  Доставай,  а я сейчас.  Он поставил на столик бутылку   марочного коньяку      и вышел.
Сергей быстро достал  припасы на столик, разложил, порезал копчёное сало.  Вернулся  с двумя плитками  шоколада и бутылкой воды  Антон.  Посмотрев на закуску на столе, он весело сказал:
-Серега, не зря мы   тебя тогда нарекли Кардиналом. Ты был самым башковитым из нас и предприимчивым. И вот доказательство,  воистину королевский стол, прислуги только не хватает. И Антон склонился над  разложенными продуктами, вдыхая  простой, но неповторимый  их аромат. Пройдя  на своё место, он взял бутылку:
-Как говорил мой любимый киногерой Давид Маркович, – Картина маслом! Лучше не скажешь! ,- потирая руки,  сказал моряк. Разлив по стаканам коньяк, он уже  серьезно продолжил  :
-Давай, друг мой Сережа, выпьем за судьбу, что когда-то свела нас на земле отчей в  Большой  Сосновке, и  за  господин случай, что позволил нам встретиться совершенно случайно через  десятилетия сейчас.  Друзья молча выпили, с  удовольствием стали закусывать  и тихо продолжали разговаривать:
-Да, Сережа, ты прав.  Прошла целая вечность, жизнь пролетела,- снова вступил в диалог Матвеев. А не виделись мы с тобой почитай с того самого времени, как мы с Володькой Симоновым «рванули» в  мореходку, Дальний Восток покорять, — не то рассуждая, не то констатируя, тихо проговорил Антон.
-Да, учудили вы тогда,  друганы.  Поехали  сдавать документы в сельхозтехникум на механиков и пропали, ни слуху ни духу. Народ роптать стал. А вы, нате вам, « всплыли» за тысячи километров от дома, аж в самой Находке. Вот, что мечта с людьми делает, вона куда завести может. Да, все мы знали, что вы  морем бредили, о нём мечтали. Вас даже после фильма, так и звали –Два капитана. Только я не пойму, зачем от нас –то с ребятами скрытно всё делали, друзей в планы свои не посвятили.
-Глядишь, и мы подались бы с вами на край света, за судьбой иной,- с запоздалой обидой  проговорил Глебов.
-Ты прав, Сережа! Вас с Карацупой мы тогда не посвятили, так как  семьи у вас большие, вы лето планировали подрабатывать, и собирались в девятый, поэтому была такая договоренность. А родители наши знали,  ведь без их согласия и рапорта, нас бы близко к мореходке не допустили.
-Да и не знали мы, получится и или нет. А  возвращаться с  позором, сам понимаешь! Да и взыграло тогда самолюбие юношеское, завышенная самооценка.
-Вот, дескать, смотрите- какие мы, не побоялись, поехали, поступили.Тогда  наша мореходка  по- сути делала первые наборы. После восьмого класса приехало много ребят из Сибири, всего Дальнего Востока, других мест. Были даже с Ленинграда, Прибалтики, Вологды. Мы с Корнетом подали рапорт  в  группу судоводителей, а там конкурс, «мама не горюй». Правда, приёмная комиссия  каким-то чутьём «унюхала» в Володьке технаря, видно видел кто-то, что он постоянно крутился  у учебных макетов судовых двигателей.  Одним словом, переманили его в группу судовых механиков.
-Ты же помнишь, как   он любил копаться с железками. Мог днями не вылезать из гаража, помогал дядьке ремонтировать машины. У Корнета и руки  были пропитаны мазутом и пахли всегда железом. Видимо,  своих в мореходке технари по рукам узнают.
-Да, что душа у него была технаря, это точно.  Помнишь, мне отец привёз на грузовике из города от родственника убитый мотоцикл Иж-49. Он ведь его тогда за месяц  «  поставил на ноги», покрасил.
Потом мы общими усилиями приладили к нему примитивную коляску и два лета ездили всем «хуралом» на рыбалку,- тихо проговорил Глебов.
-Да, кстати, Серый, я   практически ничего не знаю о наших ребятах. Где они, что с ними. Вот и с Корнетом мы  связь потеряли  надолго. Он же после мореходки сразу попал в спец набор в военно- морской флот и через год ушёл с плавбазой на Кубу. А я был направлен  на ускоренный курс в военно- морское училище, что во Владивостоке на штурманское отделение.   Слышал, что он потом вернулся во Владик, а я на Балтике уже в то время служил. Потом Мурманск — северные широты.  Получал пригласительную на свадьбу от них с Наташей, но вырваться не смог. Подарки и деньги через знакомых отправил  и  всё. Потом опять учёба.  Потом эти девяностые. Бросало меня,  да и не только меня  с флота на флот. Скверное время  было, беспредел.   Шкурники и деляги  всех мастей всплыли, настоящим морякам продыху не было.  А, и  вспоминать не хочу!  Сергей  внимательно слушал эмоциональное высказывание старого друга и думал о своём. После короткого молчания, Глебов   неторопливо  заговорил:
-Ну давай, Антоша, по порядку.   За  эти долгие годы я тоже редко встречался  с нашими ребятами. Так, пересекались поначалу, списывались, созванивались, встречались.   Вот всё привыкли мы на жизнь валить,  на её сложности,  ситуации житейские.  Ерунда всё это.   Не  в этом дело.  Почему-то одни находят время бывать в родных местах и  на встречах  традиционных, хотя бы раз в пять лет, разыскивают друзей, тормошат, организовывают. Другие не могут или не хотят.  Живут тихонько в своём мирке, в своём благополучии и  довольны.  Ты извини,  Антоха, не о тебе речь. Ты другое дело.   И  я люблю  таких: деятельных, активных, зажигающих.
-Вот возьмем нашего с тобой друга — Карацупу, Лешку Сазонова.  Каким он был? В детстве всё время с собаками, в лесу, на охоте. Тихий, спокойный парнишка.  Предан был мальчишескому  братству, дружбе.  Верно  говорят, как корабль наречешь, так и поплывет. Помнишь, когда Лешка попросил, чтобы мы называли его Карацупой,  мы даже понятия не имели, что это и кто это.  И только после его подробного рассказа о  знаменитом  герое-пограничнике, мы тоже зауважали эту легендарную личность и согласились – Лешка  достоин носить столь высокое имя.
-Я это всё к тому, стал ведь наш Лешка пограничником.  Конечно, до своего кумира ему было далеко, но отслужил наш  Карацупа на границе водителем БТРа честно.   В событиях на  Даманском   в марте  1969 участвовал,  награжден.  Учился,  потом служил на южных границах, Афганистан прошёл, ранен был, дослуживал в Карелии.
Сейчас на пенсии, полковник, живёт в  под Питером. Но пивко на даче пить ему нет времени. В совете ветеранов погранвойск всё организует какие-то встречи, с пацанами, с собаками возится. Нас иногда собирает.  Правда, говорят  прибаливать  стал последнее время. Но всё одно шумит,
ругает нас за то, что встречаемся редко,- закончил Сергей. Немного помолчав, добавил: Вот Корнет не таким был. Он был  тихим человеком, но  очень сильной личностью.  
-Почему ты сказал о Володьке в прошедшем времени, Сережа?,- с  тревогой в голосе спросил Антон.
-А нет его, Командор! Нет Корнета,  Антоха!  Похоронили  два года назад! За три месяца сгорел человек, ничего не смогли сделать.Вот оно как может повернуться, тихо и скорбно  сказал Глебов.
В купе повисла  давящая тишина. Матвеев взял  со стола недопитый коньяк, разлил по стаканам, потом  сдавленным голосом сказал:
-Давай, Сережа,  помянем нашего  товарища и друга, моряка Володьку Симонова. Вечная ему память.Мужчины встали и молча выпили. Потом сели и стали смотреть в окно, было понятно, что каждый думал о своём. Через  какое-то время Сергей тихо спросил у моряка:
-А ты знаешь, что  Володька сына назвал Антоном?
-Не знаю, но предполагал. Договорились мы с ним так.Я ведь своего, что сейчас в Калининграде служит, Володькой назвал,- как-то отрешенно тихо ответил Матвеев.
-А ты знаешь, Антон? Я ведь практически ничего не знаю о его  жизни там, на Дальнем Востоке. Помню, приезжал два раза в отпуск на каникулы, один раз по-моему вместе были, потом ты на какие-то соревнования на Черное море укатил. Потом у меня  армия, институт, стройотряды, практика, работа,- после паузы заговорил Сергей.
-А пересеклись основательно наши пути в Тюмени, когда нам уже было по шестьдесят.  Был я у него на юбилее, он у меня.  Знаю, что вернулся он в Сибирь с двумя маленькими детьми   -сыном и дочерью, после трагической смерти жены.Здесь так больше и не женился, кому нужен мужик с таким «довеском». Одним словом, хлебнул наш Корнет по полной в этой жизни.  Но выстоял, не спился, работал водителем и механиком. Детей поднял, выучил, в люди вывел. Конечно, мать сильно ему помогала.Практически всегда здесь жила, пока ребята школу не окончили.
-Ты помнишь её, тетю Тоню, на маслозаводе работала  на складе готовой продукции?
-Конечно, помню,- ответил Антон. Дядя  Гриша  в столярке на заводе работал, да конюшил по совместительству.  Разрешал  нам частенько промять  лошадей, что днём не были заняты в работе,- с грустью в голосе сказал моряк, глядя в темноту за окном.
-А ты знаешь, ведь она ещё жива, а ей уже за девяносто,- опять продолжил Сергей. Правда сильно сдала.Как сына похоронила, сдала.  Побыла  до годовщины в городе, помогла внукам с разменом квартиры и уехала в деревню, поближе к старшему сыну, там тоже проблемы,- и Глебов надолго замолчал.
Молчание прервал тихий голос моряка:
-Сережа, ты бы смог организовать мне  поездку на кладбище, где  похоронен  Володька.  Я решил выйти утром с тобой в Тюмени.   А  там разберусь.
Не задавая никаких вопросов Глебов посмотрел на часы .  Было ровно двенадцать. Он тихо сказал:
-Поздновато, но сейчас попробую,  и стал набирать номер  на мобильнике.
На удивление на  его звонок  ответили быстро.   Сергей включил на  сотовом громкую связь и тихо спросил:
— Не разбудил? Узнал? Ну  и замечательно!  Антоша, тут такое дело.  Я был в  нашей деревне  по надобности, правда не долго, сам понимаешь уборка, у меня  запарка, сильно не загостишься. Да и там все в делах. Но я не об этом.  Совершенно случайно в поезде мы оказались вместе с другом детства  Антоном Матвеевым, что учился в мореходке вместе с твоим  отцом. Помнишь, их фотография  висела всегда у папы  в комнате. Так вот, Антон  хочет завтра выйти вместе со мной в Тюмени и  обязательно побывать на могиле своего друга.  Какое –то время телефон молчал, потом  взволнованный голос ответил: 
-Он так его всегда ждал, особенно когда заболел.  Я вас встречу, непременно встречу!  Думаю, отец очень рад  будет этой встрече,  после стольких  лет разлуки.Очень рад. Назовите время и  номер поезда.  Закончив разговор, Сергей посмотрел на Матвеева.  Седой моряк, сжав виски руками,  молчал, по его щекам текли слёзы.
Утром их встретил  Антон со своим   сыном Володькой –младшим .  Моряк сразу узнал тезку, так как тот  был сильно похож на  отца .  Матвеев обнял ребят и так они стояли молча некоторое время.
Потом инициативу  в  свои руки взял моряк:
-Антоша, тезка, где твоя машина? Так, понятно! Значить действуем,  полундра! Я сейчас быстро утрясаю всё формальности с билетом.  Молодежь, вы со мной,-  скомандовал  Матвеев.
Антон-младший весело ответил: -Слушаемся, товарищ капитан 1 ранга. Ему сразу по душе пришёлся  старый моряк, друг отца.
Матвеев  улыбнувшись, посмотрел на Глебова: -Понял, Вовкина кровь и школа! Молодца, тезка! Так держать, наследники!
-Сережа, а  тебе  ответственное и деликатное задание.  Видишь, вон крупными буквами написано на киоске «ЦВЕТЫ», а  напротив «ПРОДУКТЫ». Твоя задача: Первое- взять хорошую корзину или букет  цветов. Второе: обеспечить продуктовый и иной запас для поездки  к другу,-четко, по- военному  поставил задачу перед Глебовым  моряк.
Через полчаса они были у машины.  Так,  други  мои,  всё улажено. В моём распоряжении три с половиной часа,- сказал Матвеев. И глядя на Антона, -спросил,- Как, тезка, успеем?
-Да, вполне, даже если пробки будут,- ответил Симонов – младший.
-Тогда,  полный вперёд, господа-мужики!
Во время движения по улицам города Матвеев  посматривал с интересом,  а где-то и с удивлением  по сторонам .  Антон — младший старался по ходу движения делать комментарии.
-Много в последнее время   по центральным каналам говорят и показывают о Тюмени, о разительных здесь преобразованиях. Оно и понятно — столица нефтегазового края ,-стал громко говорить Матвеев. И вы знаете, ребята, увидев Тюмень воочию, честно скажу – впечатляет.  Достойно! Молодцы! Так сохранить исторический центр, так  вписать современные здания, чтоб не испортить старины, просто здорово!  И микрорайоны   радуют глаз, развязки современные- просто класс!  Вот деревьев в микрорайонах маловато, но это дело поправимое!  Если будут садить  — нарастёт, зашумят аллеи и внук  Володькин гулять с невестой уже будет в их тени.
-Ну вот и прибыли,- тихим грустным голосом сказал Антон, когда они подъехали к старому, недавно закрытому для захоронения кладбищу.  Они несколько минут шли по центральной аллее, затем свернули в боковую  и сразу   остановились у новой  оградки.  Что здесь покоится моряк, было понятно сразу. Она была окрашена светло синей краской, в цвет морской волны. Оградку по всему периметру украшали  небольшие, но выразительные якоря.  На памятнике, с правой стороны  над фотографией  в лучах солнца горел крест, а под ней  сверкал бронзой     небольшой якорь .
Сняв форменную фуражку, Матвеев подошёл к могиле друга, положил руки на оградку и тихо хриплым от волнения голосом проговорил:
-Ну, здравствуй, мореходка! Здравствуй, Володька! Неплохую бухточку выбрал ты, Корнет, для последней стоянки! Тихо тут, брат у тебя! Сосны вон хороводят, птички поют!   Заглядение!  Только рано,  ох рано, ты на покой ушёл,  душа твоя железная, рано!  Смотри,  юнги- моряки  какие у тебя растут! Им  батя  нужен, капитан!  Кто тебя им заменит! Никто и никогда! 
После этих слов, которые  тяжело дались Антону, он положил голову на руки  и долго стоял. Потом подошёл к накрытому уже столику, вокруг которого стояли  Глебов и ребята:
-Видишь, Антон, как пришлось свидеться друзьям старым .  Разве о  такой встрече  мы мечтали. Мы ведь, брат, обязательно хотели породниться, если  будут у нас девки и парни.  А, что теперь об этом говорить. У меня вот два хлопца, да и твоя сестра, я понял замужем. Но дружить будем,   теперь теряться не будем, тезка. 
-А теперь, кому можно, давайте поднимем  кубок вина горького, поминального и выпьем за мужика настоящего, человека  крепкого и правильного, за друга  нашего, за волка морского, за Владимира Симонова. Светлая  память ему! И Матвеев  с Глебовым выпили. Немного постояв, Матвеев закурил . Потом моряк налил в  пластиковый   стакан водки, положив на него кусочек хлеба и сказал Антону:
-Поставь, тезка,  бате!  Знаю, что осуждается это.  Но не нами заведено, так  уж повелось. Пусть Бог простит, ежели что не так.  От чистого сердца мы это делаем! Некоторое время у оградки было молчание. Потом  снова заговорил капитан:
-Многое бы мог я рассказать  о наших курсантских делах, о том какой был  твой батя, Антон, тогда в мореходке. Как его ребята любили и уважали. О  походах и похождениях наших.Нет сейчас к сожалению времени. Всё ребята расскажу. Ты и сестра с семьями непременно ко мне должны приехать, и никакие возражения не принимаются. К Новому году я уже капитально  встану на якорь, буду жить  в замечательном городе Светлогорске, что на Балтике в Калининградской области. Я больше десятка лет служил в тех местах, теперь вот сын там  бороздит волны морские. Второй тоже туда настроился. Так что там будет стоянка моя, -  сказал Матвеев.
-Да, о деньгах не беспокойся, деньгами помогу, обязательно помогу, тезка! Обещаешь навестить, дай слово, тёзка .  Для меня  это очень важно. 
-Обещаю, дядя Антон, за  батю приеду непременно,- взволнованно ответил сын старого друга.
И они обнялись, крепко, по-мужски.
-Ну, что друзья мои, время быстротечно.  К большому сожалению, мне придется покинуть скоро ваш замечательный город. Через  сутки я буду в Костроме, где у родных на  своей малой родине меня дожидается  жена и внук, а оттуда домой, дела завершать, да чемоданы паковать. 
-Володька, подойди сюда,- обратился он к внуку Симонова, и когда тот  смело подошёл к моряку, он надел ему на голову  свою капитанскую фуражку.
-Пусть  это будет  тебе на память.  Только обещай, что будешь как твой дед моряком и непременно капитаном.
Парнишка взял под козырёк и громко сказал: — Буду!  Я буду капитаном,- при этом смело смотрел на моряка.
-Я верю  в тебя парень и помогу твоей мечте,- сказал Матвеев. Он опять  закурил, видно было, что непросто  давались ему эти минуты у могилы друга .  Моряк  молча поставил на скамейку свой дорожный небольшой, но вместительный черный дипломат,  достал морскую пилотку и  надел.
-Вот и я при полном параде!  Потом    бережно и с любовью   извлёк   офицерский кортик, который  блеснул корпусом на солнце.
— А это, Антон, тебе на память! Ты, сын моряка, достоин такого подарка.  Прими его в память о нашей дружбе с твоим отцом. Да, не беспокойся,  разрешение на него не нужно к холодному оружию он не  относится, он не номерной. Это скорее сувенирный экземпляр, но сделали его для меня когда-то друзья добротно. Пусть он хранится в твоей семье и не только как  память  о  замечательном человеке и моряке и как символ чести и настоящей мужской дружбы.Крепкой, как морские узлы!
-Ну что мужики!   Всё!  Готовы к отплытию? Сережа, ты пойди с   ребятами к машине. Я  хочу побыть с Володькой  один.    Вряд   ли   удастся ещё побывать  здесь .  Сам понимаешь,  под Богом ходим.
Сергей понимающе кивнул и  положил руку на плечо Матвеева. 
До города   ехали молча.   Каждый думал о своем .  Когда прибыли на вокзал, моряк  тихо сказал:
-До прибытия поезда сорок минут. У меня просьба к вам, друзья! Давайте простимся здесь без всяких сантиментов, по –мужски. Так мне будет легче  уезжать не видя вас на перроне. И только без обид. И ещё –как договорились, я непременно жду всех в гости.  Сережа, я думаю ты не забудешь что в августе у меня юбилей.   Жду  непременно   с  женой .  Да, в это время на Балтике чудная погода. Можно порешать и по санаторию .  Номера телефонов  у вас теперь есть, будем созваниваться и всё решать.
С этими словами он подошёл к  Симоновым  и  крепко обнял:  
-Пусть у вас всё получится, ребята!  Жду в гости!  Я  вам покажу  море и вы поймете, почему его так любил ваш отец и дед!
Подойдя  к Глебову, он тихо сказал: — Всё нормально, брат! Всё нормально! Живи долго, Кардинал! Он крепко обнял друга и  стоял положив голову на его плечо. 
-Ну вот и все! Я пошёл. Как договорились, без   прощальных эмоций и слов,  мужики!  До встречи  у меня. 
И Матвеев   махнув рукой ,   не  оглядываясь, зашагал к вокзалу.
Володька младший, прижавшись к отцу, смотрел  как удаляется  понравившийся ему капитан.  О  чем они думали  в эту минуту — сын и внук  моряка.
Возможно о том, что  вот твердым шагом  уходит их будущее и надежда. И они верили- этот человек обязательно сдержит слово. Поможет. Во всём  видна его надежность и твердость.  Глебов же, провожая взглядом своего  старого друга  подумал – вот уходит устало  его прошлое. Такое непростое, трудное, но замечательное  и  настоящее  прошлое, за которое не стыдно .


Июнь- июль 2018 года.  Тюмень. Фото из Интернета. 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 700 просмотров
Комментарии (2)
Иваныч # 17 июля 2018 в 19:57 0
Хороший рассказ! Памятный! Душевный!
Гвидон # 18 июля 2018 в 07:19 0
Спасибо, Анатолий Иванович ! Рассказ этот - дань уважения нашему времени и нашему поколению, светлая память тем, кого уже не стало!